В этом мире осужденных преступников не сажают за решетку. Их приговаривают к службе в карательных легионах. Там они становятся живым щитом против демонических орд, выходящих из разломов. Смерть на поле боя — не избавление. Павших воскрешают снова и снова, возвращая в строй, пока их приговор не истечет. Или пока душа не истреплется вконец.
Ксайло, рецидивист с длинным списком нарушений, был приписан к Девятому Легиону, отряду 9004. Его жизнь состояла из грязи окопов, звона клинков и горького вкуса магического воскрешения. Он сражался без надежды и без будущего, просто чтобы отсрочить следующую неминуемую гибель.
Все изменилось в одну из редких, душных ночей затишья. В развалинах древнего храма, где разместился его отряд, перед ним материализовалось сияние. Не слепящее и грозное, а мягкое, как лунный свет на воде. Это была Теоритта, младшая богиня тихих родников и увядающих цветов. Ее собственный храм давно лежал в руинах, а сила таяла с каждым годом.
Она явилась не в величии, а в отчаянии. "Защити меня, — прошептал ее голос, звучавший прямо в его сознании. — Мои сестры отвернулись, мои жрецы забыли дорогу. Склеп, где покоится источник моей силы, хотят осквернить. Я не могу сражаться сама. Но я вижу ярость в твоей душе. Направь ее не на разрушение, а на защиту. Встань на мою сторону".
Ксайло, привыкший ко лжи и предательству, лишь усмехнулся. Но в ее словах не было приказа, не было презрения, с которым к нему всегда обращались. Была просьба. И в ее слабом сиянии он увидел не богиню, требующую поклонения, а такое же изгоя, как он сам. Существо, обреченное на медленное забвение.
Он посмотрел на свои заскорузлые руки, привыкшие лишь брать и разрушать. А потом кивнул. Не из благородства, а из упрямого, оставшегося с воли чувства — бросить вызов самой судьбе. Если уж быть вечным солдатом, то почему бы не выбрать, за что именно сражаться? Пусть даже это будет битва за последний тихий родник и память о богине, которую все забыли.
